headerphoto

Невозможность установления некоторых данных

Следует понять, что некоторые признаки некогда существовавших животных в действительности нельзя определить по ископаемым остаткам и для их воссоздания необходимо обладать известным научным воображением и творческой фантазией. По черепу и челюстям легко восстановить форму головы, расположение ушей, место и относительную величину глаз, положение носа и рта, наличие таких структур, как грызущие передние зубы или бивни. А вот о форме и величине наружного уха, не имеющего костного скелета, приходится только догадываться. У некоторых вымерших южноамериканских млекопитающих был хобот. Хотя он тоже не имел костей, о его существовании можно судить по форме костей носовой области. Был ли, однако, этот хобот коротким, как у тапира, или длинным, возможно даже таким длинным, как у слонов (хотя нам кажется, что нет), можно только догадываться. Поскольку почти у всех современных грызунов есть вибриссы — длинные чувствительные волоски на морде, их можно с достаточным правом изображать на реконструкциях вымерших грызунов, хотя они и не оставляют никаких следов на черепе.


Описание головы найденных лошадей

Позднее, в том же XIX в., а точнее, в 1876 г. не менее знаменитый американский палеонтолог О. Марш (О. Marsh) описал остатки мелкого животного под названием Eohippus, что означает «заря лошадей». Марш узнал в нем представителя сем. лошадиных, близкого к предкам наших нынешних лошадей, или, возможно, даже их прямого предка. Такой вывод был бы невозможен, если бы Марш не располагал еще несколькими ископаемыми представителями этого семейства, которые как по геологическому возрасту, так и по анатомическому строению занимали промежуточное положение между Eohippus и Equus. Затем было установлено, что Hyracotherium был весьма похож на Eohippus и что на самом деле эти два предполагаемых рода просто идентичны. В конце концов был найден и смонтирован целый скелет эогиппуса (популярное название рода, известного в систематике как Hyracotherium). Только после этого стало возможным создать его достаточно правдоподобную реконструкцию. Оказалось, что он не так уж сильно напоминает Equus и отнюдь не похож на даманов или кроликов.


О палеонтологах

Представление о том, что палеонтологи восстанавливают весь облик животного по одному зубу или кости, все еще живо среди многих людей, не имеющих прямого отношения к палеонтологии. Писатели используют его для сравнения с другими реальными или предполагаемыми примерами построения широких обобщений на основе ограниченных данных. На самом же деле это неправда, и здесь, вероятно, полезно объяснить, каким образом палеонтологи и работающие вместе с ними художники воспроизводят, хотя бы приблизительно, как выглядели вымершие животные, когда они были живыми.


Споры между палеонтологами

Нелепо рассматривать эти два принципа или взгляда на биогеографию как взаимно исключающие альтернативы. Тем не менее некоторые немногочисленные энтузиасты чрезвычайно горячо отстаивают эту нелепицу и даже доходят до личных выпадов против своих оппонентов, что совершенно недопустимо при обсуждении научных принципов. Почти все биогеографы, и даже некоторые из немногих горячих голов, прекрасно знают, что оба процесса могут происходить и происходят по отдельности или вместе, что существуют промежуточные случаи, а также случаи, не соответствующие ни какой-либо одной из этих моделей, ни обеим вместе. Некоторые приверженцы викарианса связывают его с другими специальными процессами и концепциями, излагать которые здесь нет необходимости, но сам по себе викарианс определяется как аллопатрия, и большинство систематиков и биогеографов давно считают его обычным, хотя и не единственным способом возникновения новых видов. При этом отнюдь не исключается возможность расселения (или его отсутствия) до начала видообразования, во время этого процесса или после него. Разумный биогеограф не ограничивает себя той или другой точкой зрения, а выбирает золотую середину. То, что нам известно об истории южноамериканских млекопитающих, и те заключения, которые можно вывести из этой истории, подтверждают справедливость такого подхода и иллюстрируют его.


Где же развивались приматы?

Очень возможно, что грызуны и приматы развивались где-то в другом месте и попали в Южную Америку в результате дрейфа на плавнике примерно в конце эоцена. Откуда они прибыли — из Северной Америки или из Африки — остается неясным. В Южной Америке они развивались независимо. Почти наверное семейства наземных млекопитающих, впервые появляющиеся в палеонтологической летописи Южной Америки в уайкерий и позднее, были североамериканского происхождения. По крайней мере некоторые из них продолжали эволюционировать и после переселения в Южную Америку, однако остается практически неясным, какой степени дифференциации они достигли в южной части Северной Америки. Эволюция некоторых из них, вероятно, именно там и протекала, во всяком случае до уровня родов. Тропическая Северная Америка оказалась включенной в состав Неотропической области (понимаемой статически), потому что в период плиоцен — голоцен ее фауна млекопитающих стала смесью северных южноамериканских и южных североамериканских элементов — смесью, больше сходной с фауной Южной Америки в целом, чем с остаточной постплейстоценовой фауной внетропической Северной Америки.