headerphoto

Жевательная мышца у млекопитающих

Жевательная мышца у млекопитающих Разберемся сначала в том, что такое гистрикоморфность. У всех млекопитающих имеется мощная мышца, называемая жевательной (m. masseter). Она участвует в жевании, в кусании, а у грызунов еще и в грызении. У примитивных млекопитающих жевательная мышца прикрепляется на черепе к скуловой кости (скуловой дуге); такое прикрепление этой мышцы сохранилось и у человека (жевательную мышцу можно нащупать у себя, приложив пальцы к щеке и крепко сжав челюсти). Подобное расположение жевательной мышцы характерно для большинства примитивных грызунов, особенно в эоцене. В настоящее время оно наблюдается лишь у одного из современных грызунов, горного бобра (родственного настоящему бобру лишь постольку, поскольку и тот, и другой относятся к грызунам). У всех остальных современных грызунов и у большинства постэоценовых ископаемых форм строение жевательного аппарата стало более специализированным благодаря смещению места прикрепления этой мышцы вперед, ближе к передней части черепа. Независимо от того, каким способом достигалось такое смещение, его функциональное значение связано с передне-задним движением нижней челюсти при грызении и жевании. Перестройка осуществлялась в разных группах грызунов путем совершенно различных морфологических изменений.


Фауна беспозвоночных

Это впечатление Дарвина можно приписать его необычайной интуиции, позволившей ему ощутить то, что мы сейчас называем Великим обменом. Такое впечатление создает присутствие в плейстоцене обоих континентов столь замечательных созданий, ныне повсеместно вымерших, как гигантские наземные ленивцы и некоторые мастодонты. Существовало также несколько групп животных, особенно заметными среди которых были водосвинки, тапиры и верблюды, обитавших в те времена в обеих областях, но сейчас сохранившихся только в одной. Тем не менее при количественном определении соотношения различных элементов фаун, измеряемого в симфамах или других обычных показателях фаунистического сходства, выявляется, что степень сходства этих фаун в плейстоцене и современности различается очень незначительно. Приведенные в табл. 11 индексы отражают изменения (или их отсутствие) в фаунистическом сходстве между внетропической Северной Америкой и Южной Америкой. В абсолютных числах это выглядит так: из плейстоцена нам известно 19 общих семейств, а теперь их 18; разница не очень велика, но по относительным показателям сходство возросло, а не уменьшилось.


Анализ полученных данных

При любой вычислительной операции калькулятор или компьютер не думает за нас, и мы должны хорошо представлять себе, что на самом деле означают те или иные числа. В данном случае при сравнении плейстоценовой и современной фаун Флориды величина «100 симфамов» не означает, что эти фауны идентичны. Они весьма различны в некоторых отношениях. Число 100 означает, что все семейства современной Флориды присутствовали там в позднебланкское время. Разница между фаунами почти целиком обусловлена вымиранием, происходившим между бланко и современностью. Как можно было ожидать, фауна плейстоцена Флориды несколько больше похожа на фауну аргентинского плейстоцена, чем современная флоридская, но разница эта невелика. Вместе с тем современная фауна Флориды явно больше похожа на современную аргентинскую, чем плейстоценовая фауна Флориды. Здесь имеется некоторая ошибка выборки, поскольку несколько семейств, присутствующих сейчас в Аргентине в целом, не встречаются теперь в области пампы, где обитала фауна энсенадия. Это, конечно, также влияет на результаты сравнения знсенадской и современной фаун Аргентины.


Способы оценки сходства фаун

Уэбб тоже рассматривает вопрос о влиянии обмена на разнообразие фауны в разных районах и высказывает мнение,- что «область действия эффективного обмена никогда не заходила далеко в умеренные широты Северной Америки. Полностью смешанная неотропическая фауна, по-видимому, распространялась максимум до широты Мексиканского залива и Южной Калифорнии на севере и до Патагонии на юге. В сферу обмена было вовлечено только около 9% территории Северной Америки, что составляет около 2,55x10 км в узкой субтропической и тропической частях этого континента». Однако, поскольку на самом деле перемешивалось только около 40% семейств, бывших, так сказать, кандидатами на участие в перемешивании, едва ли можно говорить о том, что где-нибудь существовала «полностью перемешанная» фауна. Кроме того, в Северной Америке не было отчетливой линии, за которой перемешивание заведомо прекращалось (или прекращается сейчас). Перемешивание заметно сокращается на уровне довольно неопределенной границы между тропической и умеренной Северной Америкой, но некоторые млекопитающие южноамериканского происхождения достигали бореальной Аляски, а один вид — североамериканский дикобраз — живет там до сих пор.


Возникновение родой в Южной Америке

Еше одно важное обстоятельство, которое выявляет анализ Уэбба, заключается в том, что в пределах некоего данного района Южной Америки, а следовательно, возможно, и для всего континента в целом «возникновение» родов (первое их появление в палеонтологической летописи) после пика обмена (в укий) происходит главным образом в семействах, пришедших из Северной Америки в составе того, что я называю третьим пластом. (Все фауны, проанализированные таким образом Уэббом, происходят из Аргентины, но вопреки его заявлению не из Патагонии.)